RSS

О полете Сергея Евгеньевича Трещева

11 Июл

Бывают иногда в новостях непонятные разночтения.

Как в этих двух сообщениях о полете космонавта Сергея Трещева. Предлагаю вам отыскать несостыкову и попробовать ее объяснить:)

1.

КОСМОНАВТОВ НА ПЯТЬ ЧАСОВ ОСТАВИЛИ БЕЗ ВОДЫ И ЕДЫ Командир Международной космической станции Валерий Корзун и бортинженер Сергей Трещев в 14:48 мск благополучно вернулись на борт. Они пробыли в открытом космосе более пяти часов, успешно выполнив весь намеченный объем работ. Об этом сообщил зам. руководителя пресс-службы ЦУПа Валерий Лындин.

Сначала российские космонавты закрепили на внешней поверхности станции четыре специальных держателя, предназначенные для мягкой протяжки и закрепления страховочного тросика от скафандров. Благодаря установленным держателям космонавты получили удобную дополнительную страховку, необходимую для длительной работы в безвоздушном пространстве. После закрепления держателей космонавты приступили к монтажу двух антенн радиолюбительского диапазона. Далее, в рамках эксперимента по заказу японского космического агентства НАСДА, Корзун и Трещев поменяли экспозиционные материалы, размещенные в специальных контейнерах на внешней поверхности служебного модуля. Кроме того, космонавты заменили научную аппаратуру «Кромка-1» на комплекс «Кромка-2», разработанный для оценки загрязнения, создаваемого двигателями без газодинамических защитных устройств, передает ИТАР-ТАСС.

Валерий Корзун и Сергей Трещев были вынуждены задержаться с выходом в открытый космос из-за некорректной работы клапана выравнивания давления, находящегося между переходным и стыковочным отсеками модуля «Пирс». По словам Валерий Лындина, открытие входного люка было задержано на 27 мин. «Когда включили режим электроуправления, клапан немного «травил» воздух», — пояснил Лындин, «однако после перехода на ручное управление клапан обеспечил полную герметичность», — подчеркнул он. «Ручной режим работы клапана подключила американская астронавтка Пэгги Уитсон, страхующая с борта МКС работу россиян Корзуна и Трещева в открытом космосе», — уточнил Лындин.

Ранее, 16 августа, на станции наблюдались похожие проблемы. Тогда выход Корзуна и Уитсон был почти на два часа задержан из-за того, что в скафандрах космонавтов не были включены в основную линию подачи кислорода находящиеся в их ранцах баллоны с кислородом. По графику первой станцию в 11:40 мск должна была покинуть Уитсон, через несколько минут за ней — командир экипажа. В результате выход был отложен до 13:40 мск. До конца работы в открытом космосе Корзуну и Трещеву пришлось обходиться без еды и воды, хотя аварийный запас воды в скафандре имелся. Утолить голод и жажду космонавты смогли только на МКС.

Источник

2.

Как уже сообщали «КИ», погостить на родину в поселок Холмский Абинского района приезжал космонавт Сергей Трещев. С ним встретился наш корреспондент.
— Сергей Евгеньевич, то, что вы стали космонавтом, дело случая?
— Сейчас, по прошествии лет, думаю, что это судьба, — на секунду задумавшись, отвечает собеседник. — В восьмом классе на уроке литературы нам задали написать сочинение «Кем ты хочешь стать?». Я мечтал стать космонавтом, но думал, что это невозможно. Поэтому написал — летчиком-испытателем. Мой дядя был летчиком, отец служил в авиации. К тому же я вырос на книгах о героях-летчиках и еще мальчишкой очень хотел повторить их подвиги.
— Помните, оценку за судьбоносное сочинение?
— Да, — смеется Трещев, и в его зеленых глазах появляются веселые искорки. — К полной неожиданности «пятерку». Учительница еще и зачитала его перед всем классом. Меня это смутило, но было приятно.
— И как дальше двигались к своей цели?
— После школы пытался поступить в Ейское высшее военное летное училище, но не прошел медкомиссию — из-за смещенной перегородки в носу нарушалось дыхание. Поступил в энергетический институт в Москве, потом служил в армии, работал инженером по авиационному оборудованию. Затем пришел в научно-производственное объединение «Энергия» в Королеве. А через несколько лет при заводе появился отряд космонавтов, в который принимали сотрудников НПО. Я тоже подал заявление — и прошел.
— А нарушенное дыхание?
Космонавт смущенно улыбается:
— Сделал операцию.
— Однако полетели в космос почему-то только девять лет спустя…
— Сначала готовился к полету на «Мир». Когда станцию решили затопить, мною овладели уныние, тоска. Но через некоторое время выяснилось, что включен в состав пятой экспедиции на Международную космическую станцию. Трудно передать, как новость меня взволновала. Страшно переживал, что мечта снова разобьется. Почти два года учился в США вместе с Пегги (бортинженер доктор Пегги Уитсон, американка. -Н. Г.) и Валерой (командир экспедиции-5, полковник ВВС России Валерий Корзун. — Н. Г.), пока не пришло время применить знания на практике.
— Начало экспедиции-5 намечалось на 30 мая 2002 года, но состоялось только 5 июня. Что произошло?
— Виновата только плохая погода. Первый отменили вообще за 15 минут до старта. Представьте, мы уже в скафандрах и тут — отбой. Перемухали, признаться… Каждый день готовились, и раз за разом полет отменялся. Потрепали нервы изрядно.
— Как провели дни перед стартом?
— Общался с семьей, отдыхал на природе, ездил на рыбалку — на удачу поймал большую рыбину. Старался надышаться и нагуляться, сохранить в памяти больше ощущений и впечатлений о Земле, чтобы на орбите не тосковать.
— Полет на МКС стал вашим первым космическим опытом. А каким запомнился день старта?
— В Америке только рассвело, а в России уже глубокая ночь. Мы позавтракали, надели скафандры, и автобус отвез экипаж к шаттлу. На площадке было много журналистов, работали камеры, щелкали вспышки фотоаппаратов, но никаких интервью. Заняли свои места в «Индеворе» — и пошел обратный отсчет… Гагаринское «Поехали!» и через 525 секунд — уже орбита, вокруг бескрайнее небо, звезды, а Земля размером с футбольный мяч.
— И что, она такая же, какой ее увидел первый космонавт мира? Голубая — ничего не изменилось?
— Точно такая же, — с улыбкой уверяет корреспондентов «КИ» Сергей Трещев. — Голубая, зеленая и белая. Когда увидел ее в иллюминаторе в первый раз, меня охватило необъяснимое чувство радости и какого-то спокойствия. Подобное ощущение не покидало все полгода, что провел на станции.
— А мне всегда казалось, что космос холодный и человеку в нем одиноко…
— Нет, наша команда одиночества не ощущала — просто не оставалось времени скучать. Рабочий день начинался в шесть утра, а заканчивался обычно поздно ночью. В Центре управления полетами этого не знали — иначе досталось бы от руководства: на сон мы должны были отводить 7-8 часов.
— На МКС предстояло провести серьезную работу по программе сборки станции. А как отдыхали по вечерам?
— По вечерам? На орбите нет этого времени суток. Есть ночь и день. Полтора часа темно, полтора светло. За 24 часа ночь и день меняются шестнадцать раз.
— ?!
— Да, — снова улыбается собеседник. — Так что мы часов не наблюдали. Если выдавались свободные минуты, проводил время с фотоаппаратом у иллюминатора — сделал много снимков Земли, отдельных городов и даже улиц. Вот это — часть Краснодара, — показывает на одно из своих фото Трещев.
Мы с фотокором зачарованно смотрим на фотографию, где хорошо видно реку Кубань, водохранилище, Пашковку, Гидрострой и Комсомольский. А вот — Карасуны. Четко просматриваются даже прямоугольники домов. При желании можно найти свой…
— А чем занимались коллеги?
— Валерий тоже увлекся фото, Пегги любила коротать время за американскими боевиками по DVD. А вот мы с удовольствием смотрели «Двенадцать стульев», «Бриллиантовую руку».
— Голливудские «Армагеддон» и «Столкновение с бездной» вы видели?
— Нет, — морщится Трещев. — Фантастику не люблю.
— Так вы считаете, катастрофы, показанные в фильме, — вымысел? Нашей Земле не грозит гибель от метеорита?
— Думаю, в обозримом будущем нет.
— Можно банальный, но очень любопытный для землян вопрос: как вы спали и ели в невесомости? Да и, извините, нужду справляли…
— За полгода привыкли, — ничуть не смущаясь, отвечает Сергей Евгеньевич. — Питались тем же самым, что и на земле, но только в виде полуфабрикатов и консервов. Супы, конечно, разводили водой, пили прямо из пакетов, а вот фрукты, шоколад, печенье ели так же, как и на земле. В туалет ходили в спецкамеры. Дольше всего я не мог найти удобное положение, чтобы спать. Около месяца маялся, наконец удалось прикрепить спальный мешок в каюте так, чтобы его не качало, и стал видеть неземные сны.
— А что самое тяжелое в невесомости?
— Найти равновесие. Все время плаваешь в горизонтальном положении, когда туловище прижимает книзу, а ноги где-то над головой летают. На орбите постоянно хотелось принять вертикальное положение и ощутить под ногами почву.
— На ваш полет пришлось много праздников: 12 июня — День независимости России, 4 июля — День независимости США, 7 Ноября. Вы их как-то отмечали?
— ЦУП просто объявлял выходные, и мы занимались чем хотели. Но, конечно, никакой выпивки, парадов и фейерверка.
— В космосе ведь вы и свой сорок четвертый год рождения праздновали?
— Получилось незабываемо, — признается космонавт. — Редко кто может похвастаться тем, что встретил день рождения в космосе. Но друзья устроили праздник. Пегги еще в начале полета припасла и спрятала торт типа тех, что в супермаркетах продают — вафельные с шоколадной начинкой. Накануне 17 августа, когда я спал, они с Валерой прилепили плакат в столовой: «С днем рождения!» по-английски. Я, правда, слышал, как они за стенкой шебуршат и хихикают, но притворился утром, что ни о чем не догадывался.
— Сергей Евгеньевич, некоторые космонавты и астронавты, возвращаясь из полета, рассказывают, что замечали на орбите какие-то странные миражи и НЛО…
— Разочарую вас — мы видели в иллюминаторе только звезды, Луну и Землю.
— 16 августа экипаж МКС-5 провел первый выход в открытый космос. Планировалось сделать некоторые работы на внешней поверхности российского служебного модуля «Звезда». Операцию выполняли Валерий Корзун и Пегги Уитсон. Вы находились внутри станции и отслеживали ситуацию по бортовым документам. Во время подготовки скафандров к выходу в открытый космос случилось ЧП — кислород не поступал в дыхательный аппарат. Что произошло? Чья это была вина?
— К сожалению, наша. Надо было заранее проверить клапаны, а не накануне выхода в космос. Пришлось тогда весь процесс повторить снова, из-за чего сбились с графика. Но это была единственная нештатная ситуация на МКС.
— В октябре прошлого года проходила Всероссийская перепись населения. Вы ведь тоже заполняли переписной лист…
— Да, анкеты в конце октября для меня и Валерия доставил грузовой корабль «Прогресс М1-9» вместе с топливом, водой, кислородом и продуктами питания. А в день переписи из ЦУПа с нами связалась переписчик Ирина Журавлева.
— На станции экспедиция была изолирована от Земли. Единственное связующее звено — Центр управления полетами. Вам сообщали о том, что сейчас происходит в мире?
— Узнавали только те новости, которые сообщал Центр. Иногда просили, чтобы нам записывали некоторые программы на видео, а потом прокручивали во время сеансов связи.
— 26 августа вы совершили свой первый выход в космос. Чем он запомнился?
— Полчаса в открытом космическом пространстве — это все равно, что один среди бездны. Но, если честно, меня все время отвлекало «обмундирование» — скафандр с тяжелыми намагниченными ботинками: ими нелегко «управлять». К тому же за тридцать минут нужно было многое успеть.
— Вместо октября вы вернулись на землю только в декабре. С чем это связано?
— Когда за нами отправляли шаттл, оказалось, что он неисправен. Стали проверять другие челноки, выяснилось: в каждом из них тоже есть какие-то недочеты и поломки. Возвращение на Землю отложили до 1 декабря. Но помешала плохая погода. Мы каждый день облачались в скафандры, и каждый раз приходилось их снимать. И так до 7 декабря.
— Как раз до дня рождения вашей жены Эльвиры…
— Да, подгадал, — смеется Сергей Евгеньевич. — Супруга сказала, что лучшего подарка я ей сделать не мог.
Сергей Евгеньевич, 1 февраля произошла катастрофа космического корабля «Колумбия». Погибли семь членов экипажа. Где вас застала печальная новость?
— Как раз был в Королеве. Сказать, что мы пришли в шок — не сказать ничего.
— Среди погибших были ваши знакомые?
— Мы не знали друг друга лично, но часто встречались в NASA, поскольку все там работали или проходили обучение.
Мы сразу собрались вместе — космонавты, весь Центр управления, сотрудники NASA, кто тогда работал у нас. Помянули по-русски, помолчали.
— И последний вопрос, Сергей Евгеньевич. Вам принадлежат слова, что через 15 — 20 лет в космосе будут целые поселения людей. Звучит как фантастика…
— Теперь я понимаю, что погорячился с прогнозом, — разводит руками Трещев. — Люди обязательно будут жить на других планетах и строить города в космосе, но это произойдет лет через 100 — 200. Сначала мы должны до конца понять пространство и время, найти себя в этих измерениях.

Наталья ГАЛАЦАП
Краснодарские известия (Краснодар) , N 076
23.5.2003

Источник

Реклама
 

Метки: , , ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: